"Ненавижу, ненавижу тебя, гад, ненавижу",- повторял Ваня, избивая Валерку. Тот пытался еще защищаться, но силы его таяли. Перед профессиональными боксерскими ударами Вани ему было не устоять. Удар, еще удар.
    "Не надо, прошу тебя, хватит, я больше слова не скажу против тебя, хватит, прошу тебя...",- скулил Валерка, неловко прикрывая лицо от тяжелых ударов. Но Ваня, казалось, не знал пощады. Удар, еще удар. Его лицо было искажено яростью, а в глазах стояли слезы от накопившейся в душе боли. Валерка летал под ударами, как резиновый мяч, который швыряют ради удовольствия. Наконец он больше не поднялся с пола. Тяжело дыша, победитель склонился над своей жертвой. "Я ведь говорил тебе: ты от меня не уйдешь",- прорычал он лежащему без движения Валерке. Потом перевернул ногой тело своего врага, сжимая кулак для завершающего удара - и остолбенел. Он увидел разбитое в кровь лицо, и... застывшие глаза, в которых остались страх и мольба о пощаде. "Мертвый, он мертвый",- промелькнуло в разгоряченной Ваниной голове,- "ты его убил..."
    Валеркино тело съехало с ноги Вани и, как в замедленной съемке, перевернулось лицом вниз, этим до неузнаваемости изуродованным лицом.
    "Убийца! Ты убил человека! Ты, ты, ты..."- вдруг закричал кто-то Ване на ухо. Его сковали нечеловеческий страх и холод. Да, холод. Ему было холодно. Дрожа, он повернулся на голос и... проснулся.
    Весь в поту, он сидел на кровати и пытался понять суть кошмарного сна. Он как будто убил Валерку - но почему? Почему? "Идиотский сон",- подумал Ваня с раздражением. - Не собираюсь я убивать этого пижона Валерку. Хотя взгреть его, конечно, не мешало бы".
    Он не любил Валерия. Этот Ванин однокашник каждый день давал ему понять, что он, Ваня Рихтер,- немец, да к тому же еще и верующий, вообще не имеет права ходить по замечательной советской земле. Лишь христианское долготерпение останавливало его перед тем, чтобы набить морду этому болтуну. Он признался себе, что действительно иногда думал о мести, но не очень-то всерьез. Что ж, он ведь не святой.
    Тут он вспомнил о споре, возникшем вчера после семинара по этике: речь шла о любви к врагу. Ваня, ссылаясь на Библию, говорил о христианской любви. И говорил вполне убедительно. Валерий вместе с другими слушал, насмешливо поглядывая на Ваню. А потом... А потом он плюнул Ване под ноги и сказал... Ваня опять почувствовал желание врезать Валерке. Валерка сказал: "Вы, христиане, все только языком треплете. На людях-то вы все смирные, а чуть за угол зайдете - и за топор. Да вам человека убить - ничего не стоит, все вы - убийцы. Куда только наше правительство смотрит. На его месте я всех бы вас давно отправил к вашему Богу".
    И опять плюнул. Ваня с трудом сдержался, а ребята одернули Валерку.
    Несомненно, этот сон был связан со вчерашним происшествием. Но во сне - это ведь еще не убийство. Просто от обиды. А голос, который он слышал и который так его напугал, это что - глас Божий? Но ведь он же пока согрешил лишь в помыслах, правда?
    Не найдя ответа, Ваня заснул беспокойным сном. На этот раз ему приснилось, что он в кругу своих друзей. Они слушали гостя, старика, лицо которого в рамке окладистой белой бороды было изрезано морщинами и шрамами. Говорили, что при Сталине он долго сидел в лагерях за веру. "Какая мудрость!"- подумал вдруг Ваня. Старик рассказывал, но Ваня поначалу не понимал его слов. Потом вдруг услышал: "Любовь - поверьте мне, друзья,- любовь становится совершенной только под ударами врагов. Так учил нас господь наш, Иисус Христос, и я познал это на собственном опыте. И...- он немного помолчал,- и я думаю, что некоторым из вас жизнь еще преподаст этот урок". Говоря эти слова, старик неожиданно посмотрел на Ваню. И тому стало как-то не по себе от дурного предчувствия.